Яндекс.Метрика

Последние комментарии

Все комментарии
Трудное счастье Северяновны Печать E-mail
13.01.2016

Александр и Анастасия Романовы были вместе более полувека.(в сокращении)

Светлой памяти нашей мамы,
Анастасии Александровны, посвящается.

Северяновной называл свою милую Асю вологодский поэт Александр Александрович Романов. От свойственного в юности любования своеобразной девичьей красотой (в простеньком платьице, с глазами «в нетерпеливых искорках», «с огромными и близкими ресницами в тени») в одноимённой поэме он совершил очень важное для него открытие, звучащее как рефрен: в Ферапонтове «долго Северяновна/ Бродит в тишине./ Видит, видит главное,/ То, что видно мне» («Северяновна», 1967). Вроде бы, разные люди: он деревенский юноша из крестьянской семьи, она – городская «образованная» девушка из семьи служащих, но уже в начале своей жизни они оба смогли ощутить это родство душ, увидеть главное.

Мы взглянули друг другу в глаза
Неожиданно, как-то особо,
И ни слова в тот миг не сказав,
Об одном сразу вспомнили оба
(«В вышине заворочался гром», 1959)

 * * *

А началось всё в педучилище, в доме Батюшкова, где он и она встретили свою любовь на всю жизнь, любовь-судьбу – трудную и счастливую.

Жил я долго одиноко
По суровости мужской,
И нависли возле окон
Гнёзда, свитые тоской.
Ну, а ты легко и просто,
Лишь придёшь и вскинешь взгляд,
И в глухие эти гнёзда
Звонко ласточки летят.
(«О тебе», 1980)

* * *

А мама так вспоминает об этих событиях: «Стояла осень 1946 года. Я приехала из Череповца в общежитие на Крестьянскую. Иду я с вокзала с узелками, подхожу к общежитию. А там какие-то дырявые мосточки, кругом грязь… А из окна второго этажа высовывается длинная-длинная доска и по ней идёт парень в голубой рубахе, балансирует. Я засмотрелась, оступилась в грязь, рассердилась… Вот это и был Саша. Он потом смеялся: «Это моя голубая рубаха тебя пленила!»

Вкус спелых яблок, лиловые стрелы иван-чая, звонкий полёт ласточек, золотые шары купальниц, лесные поляны красных ягод – с чем только не связывалось для поэта её светлое имя!

Солнцу, снегу, людям улыбаясь,
Ничего на сердце не тая,
Улицами ходит эта радость,
И она, товарищи, моя!
(«Радость», 1959) <...>

* * *

И всё же это время, время начала их любви было самым прекрасным: «Мы счастливы, мы молоды,/ Мы избраны навек!..». В поэме «Сыновья» поэт, вспоминая эти годы, восклицает:

...И время сверкнуло с налёта,
Забытое нами уже,
Как щёки у нас полыхали
И, встретившись, дух замирал,
Как первыми в жизни стихами
Я тропки к тебе устилал.
И как на воде да на хлебе
В студенческих этих годах
Мы жили… как будто на небе!
Лишь звёзды крошились в следах.

* * *

Что же главное смогла увидеть Анастасия Александровна – и там, в Ферапонтове, и дальше, в своей жизни? Что смогла узнать и передать любимому человеку, сыновьям, внукам и правнукам, своим ученикам, друзьям и верным товарищам?

Самое первое глубокое прозрение её, почти по Горькому, – необычайная страсть к чтению, книгам. В юности её называли даже «библиофагом» – «поглощателем книг»! Солнечный Пушкин, загадочный Лермонтов, мудрые Л.Толстой и Диккенс, Л.Андреев и Ф.Тютчев… Гоголь, Лесков, Чехов, Блок, позже Шукшин, Распутин… Любила романы А.Дюма, фантастику Р.Бредбери, С.Лема… Преклонялась перед Г.Лоркой и Р.Бёрнсом – это были любимые её поэты. Всегда брала книгу Лорки с собой в деревню, знала наизусть и много и часто читала вслух стихи Бёрнса. Как ни странно, не любила А.Ахматову (за «надменность»), не всё принимала даже в творчестве духовно близкого ей В.Белова – таким был широкий круг читательских интересов Аси Жаровой (Романовой). Душа её всецело была устремлена к книге, книга таила в себе загадку многоликой и бурной жизни.

Но не только чтение книг сильно волновало её. В какое-то время (видимо, уже в первые годы учёбы в педагогическом училище) она даже вступила в поэтическое «соперничество» с будущим мужем, признаваясь, что тогда они оба, в свою очередь, «соревновались» ещё с одним поэтом – Ф.Тютчевым, «болели» его лирикой. Лидия Мокиевская прекрасно написала об этом в стихотворении, посвящённом Анастасии Александровне:

Алым светом расчерчены дали,
Над рекою луна поплыла…
А стихи Вы писать перестали,
Словно мужу навек передали
То, своё, и его – два крыла.

* * *

Действительно, она «передала» поэтическое творчество мужу, признав его первенство в этом вопросе, увидев его сильно растущий творческий талант. Но она не передала, оставила себе и необычайно развила то, что позже стало сердцевиной её дальнейшего педагогического, профессионального творчества – внимание и любовь к Слову, прежде всего, русскому, русской литературе в целом. Вчитайтесь в содержание, лексику написанных ею книг, созданных уже после смерти любимого человека, обратите внимание на стиль, культуру оформления, тонкость подачи литературного материала, историческую точность. В них – удивительные детали, житейские «мелочи», бытовые факты – всё то, что и наполняет человеческую жизнь, «простые каждодневные заботы о хлебе, об уюте, о тепле». Для людей, знавших её, она уже после смерти мужа открылась с совершенно не знакомой стороны: не только как «муза», «хранительница очага», но и как несомненно яркий, талантливый филолог, историк, краевед. Многие главы, фрагменты этих книг написаны великолепным художественным языком, языком «лирической прозы». И здесь также оба они видели и понимали главное: «чего не пережил, того не надо выдумывать – запнёшься о фальшь и устыдишься сам себя» (А.А. Романов «Думы»). Оба, получившие филологическое образование, понимали: мало только знать, что к Слову надо относиться внимательно. «Говорить надо переболевшими словами». В этой фразе Александра Александровича удивительно точно указан предикат (языковое выражение оценочного характера) – «переболевшими», т.е. не только эмоционально окрашенными, но «отстоявшимися», «выверенными» словами, созданными уже после «болезни» чувств… <...>

Начав серьёзно овладевать филологией, лингвистикой в педагогическом училище в послевоенные голодные годы, в какой-то момент она, видимо, поняла, что даже того, фундаментального, почти классического образования, недостаточно – и она обратилась к самообразованию. Сколько мы себя помним, она всегда была с книгой – художественной, методической, даже научной (лингвистика, филология, этимология)! И даже в последние, тяжёлые для неё годы, прикованная сначала к инвалидной коляске, а потом к кровати, она не расставалась с любимыми книгами… Часто летом в деревне, в родовом отцовском доме собирала сыновей, внуков и читала вслух отцовские стихи и поэмы. Читала превосходно! Позже постоянно просила купить новые кроссворды, тренируя свою память, не желая поддаваться старению.

Музыкальная страсть – ещё одна сторона её души. Голоса Ива Монтана и Симоны Синьоре, Александра Вертинского и Сергея Лемешева, Жана Татляна и Александра Градского и многих других зазвучали в нашей семье именно с маминой «подачи».<...> Музыка окружала её всюду. «Ася везде слышит музыку, которую любят наши сыновья. В отпуске ли на Чёрном море, в поезде ли, на речном ли теплоходе в Кириллов – весь свет наполнен для неё этой музыкой. <...>

Прекрасно владея голосом, зная наизусть содержание многих народных и советских песен, тексты опер, арий, она смогла передать, заразить этим и мужа, и сыновей. Галина Дудина, Джанна Тутунджан, Анна Веселова (одна из лучших маминых подруг), многие друзья и знакомые отца – все отмечали глубину, искренность, силу её пения. Знаток, профессионал своего дела Татьяна Георгиевна Короткова в последнюю встречу с Анастасией Александровной сумела записать на диктофон содержание беседы, где мы можем услышать, как эмоционально, душой она пела! Она пела даже в последние, очень болезненные для неё годы, правда, уже с трудом, всё реже и реже…        

Ещё одна грань её яркого таланта – педагогика <...>

* * *

В те годы Анастасия Александровна вполне заслуженно получила звание «Учитель-методист», медаль вручал легендарный В.А.Шутов, заведующий облоно <...>

Ушла она на пенсию в 1985 г., но её деятельная, творческая натура не могла выдержать безделья. И с 1987 г. она начинает читать свои лекции о любимом поэте – А.С.Пушкине. Первая лекция и была прочитана во 2-й школе. Мама так вспоминает: «Это было замечательно! Ребята так слушали, шептали за мной строки, известные им с 8-го класса, смотрели на меня, я смотрела на них. Это было счастье. И с 1987 по 2004 гг. я каждый год (один или два раза в год) читала лекцию о Пушкине – 19 октября, в день лицейской годовщины, и 10 февраля, в день кончины поэта. И вот, представьте себе, последнюю свою лекцию я прочитала 19 октября 2004 г. И помогли мне её организовать мои любимые ученицы – Света Бородавкина и Надя Маркова. Два часа я читала и первый раз за всё время оставила 15 минут на коротенькие отзывы, кто что напишет, как понравилась лекция. Много хороших слов было сказано, а запомнилось, как один мальчик написал: «Чистейшей прелести чистейший образец!» Я подошла к нему и сказала: «Ты, кажется, не очень внимательно слушал. А он сказал: «Вы знаете, я сегодня ночью помогал своей маме мыть посуду в ресторане. Она работает там посудомойкой. И я не выспался»… Я была так тронута этим его отзывом, тем, что он мог написать эту строчку».

* * *

 «У Аси принято», «Ася говорила», «Ася полагает» – такими фразами наполнены начала многих размышлений, дум А.А.Романова. Её мнение – и личное, и профессиональное, филологическое – было очень важно для него. Значительная часть его лучших стихотворений приобрела свою окончательную форму (не содержание!) после её рекомендаций. Возможно, один из самых главных её советов касался лаконичности, краткости и простоты художественного выражения авторской мысли. В рабочих тетрадях и черновиках различные финалы-«разъяснения» или «отступления» от главной идеи перечёркнуты отцовским карандашом, что очень болезненно для любого творческого человека. И совсем не случайно у Александра Александровича появляется такой, например, великолепный афоризм: «Талант – это в малом изобразить великое» («Думы»).

Постепенно это становилось для них главным жизненным принципом: уходить от многословия и выспренности, избегать штампов и пустых слов, искать настоящее, живое русское Слово. «С языком шутить нельзя: словесная речь человека – это видимая, осязательная связь, звено меж душой и телом» – эти слова В.И.Даля стали для обоих нравственным ориентиром в жизни. В поисках живого и точного слова он обращался к поэтическому творчеству, она – к творчеству педагогическому. В одном из читательских писем, посвящённом творчеству А.А.Романова, есть удивительное определение одного из главных качеств автора: «Он себе укорот дал, а другим – волю!» Видимо, такой же «укорот» часто давала себе и Анастасия Александровна, стремясь, по своей скромности, не занимать слишком много места, высвобождая пространство свободы для творчества своих воспитанников. <...>

* * *

Северяновна стала и началом, истоком поэтического творчества Александра Романова; судьбой ей выпало стать и завершением, обрамлением его жизненного и творческого пути: после внезапной смерти мужа в 1999 г. ею совместно с сыновьями было создано 8 превосходных книг: «Последнее счастье», «Свет Победы», «Сгорели зори», «Ради светлости дня» и другие. За книгу «Со мной ли это было?» Правительством Вологодской области Анастасии Александровне присужден Диплом лауреата 3-го областного конкурса «Вологодская книга-2013» в номинации «Лучшая книга о Вологодской области».

Словно предвидя это, в счастливые 80-е годы Александр Александрович признавался: «Сквозь судьбу твою гляжу/ Я на русских женщин»! И действительно, верность, преданность, чистоту, свет, тепло, искренность, родство душ – всё это он обрёл в семейном кругу…

Анастасия Александровна скончалась дома на 88 году жизни, на 16 лет пережив своего любимого человека. Похоронены он и она в разных местах, отдельно друг от друга – так захотели оба.

У Александра Александровича в записной книжке есть одна недававшаяся ему, недописанная строфа:

Смерть, дай Бог, легко приму,
………………………………
Свой ложится к своему
В землю упокойную.

* * *

Почему не давалась, не «вымучивалась» у поэта вторая строка? Что он хотел сказать в этом горьком незаконченном отрывке, не зная наперёд, что случится с ними дальше? Этого мы уже никогда не узнаем.

Но – свершилось: оба они легли каждый «к своему»: он, как и предсказывал, ушёл «в родную глину, на высоком берегу», к своей маме и родне; она, как и говорила, к своим родным, к старшему сыну Володе и милой Бусеньке – её маме… Это тоже было решено заранее и также было связано с тем главным, что смогли увидеть оба тогда, на заре их жизни в Ферапонтове. Их, прошедших вместе трудным и счастливым земным путём, разъединила эта последняя воля каждого – «свой к своему». Нам остаётся надеяться лишь на их новую встречу уже в ином времени и пространстве.

…Но об этом подумаем молча – ради светлости дня!

Сергей и Александр РОМАНОВЫ,
сыновья (декабрь 2015 г.).

 


(0 Голосов)

Новые статьи:
Похожие статьи:

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Добавить комментарий

В комментариях ЗАПРЕЩЕНО: Оскорблять чужое достоинство, проявлять межнациональную или межрелигиозную рознь, употреблять ненормативную лексику, мат, публиковать объявления рекламного характера.
По мере возможности, придерживайтесь правил русского языка. Старайтесь не делать грамматических ошибок.
За нарушение правил ваш комментарий будет проигнорирован!

Защитный код
Обновить

Электронная подписка

 

Цена полугодовой подписки - 220 руб. 

Подробности
по тел. 2-20-70

Реклама

Баннер

Реклама

Реклама

Место для вашей рекламы

обращаться
по телефонам:
2-43-48; 2-54-07

Расценки

Праздники

Информер праздники сегодня